Борис Русланович Щипков Азимов и Лем: «Разум» и «Собысчас» Что общего и какие отличия у произведений Азимова «Разум» («Reason») и Лема «Собысчас» («Kobyszczк») и у героев этих рассказов – роботов? Рассказ Айзека Азимова «Reason» в переводе А. Д. Иорданского называется «Логика». Рассказ Станислава Лема «Kobyszczк» в самом распространенном переводе у К. В. Душенко называется «Блаженный». Оба переводчика неверно перевели названия. «Reason» – это «Разум». Азимов использует английское слово «reason», а не «logic», которое однозначно переводится как «логика». У него даже есть рассказ «Логика есть логика», «Logic Is Logic» (1985). «Kobyszczк» – это сокращение от «Kontemplator Bytu Szczкsny», что значит «Созерцатель Бытия Счастливый». Поэтому на русском рассказ Лема должен называться или «Собысчас», или «Собысча», или даже «Собыща». У Лема не написано, что это женоробот или роботесса, следовательно, имя мужское – Собысчас. Русские мужские имена заканчиваются согласной буквой, исключения – Никита, Добрыня – только подтверждают правило. Итак, корректные названия произведений: «Разум» Азимова и «Собысчас» Лема. И если перевод К. В. Душенко довольно хорош, в нем сохранены смыслы, то в результате работы А. Д. Иорданского главная идея Азимова из рассказа почти полностью исчезла. Робот Кьюти разумен – в этом идея Азимова, именно поэтому робот задумывается над смыслом существования, строит картину мира. Везде в рассказе «Reason» вместо слова «разум» переводчик ставит слово «логика». Может быть, ему не нравятся Декарт и Платон? Или это намек на «железную логику» робота? У Азимова экспериментальный робот КТ-1 считает, что он гораздо разумнее людей. У Иорданского получилось, что КТ-1 всего лишь лучше использует логику или так думает. Вместо слов «свет разума» Иорданский пишет «свет строгой логики». Но логика проще разума. Разум включает в себя логику как часть. В отличие от логики разум охватывает целое. Робот рассматривает примеры, видит факты: сначала на станции работали люди, затем – роботы. Почему так? Рассуждения должны зиждиться на разуме, на серьезных, разумных, веских основаниях. Если бы робот взял на вооружение только логику, он поверил бы объяснениям инженеров Грегори Пауэлла и Майка Донована. Но КТ-1 отнесся критически к словам людей, ему их объяснения показались несерьезными, неразумными, ни на чем не основанными или основанными на ложных посылках, не обоснованными, не соответствующими наблюдаемой реальности. КТ-1 использует не только логику, у него есть критическое мышление. Робот обращает внимание не только на формальную правильность рассуждений, но и на истинность, правдоподобность посылок. Робот считает самоочевидным, что никакое существо не может создать превосходящее его существо. Это неверно. Явный недостаток знаний у робота, перед выходом на работу надо было получить образование. Человек изобрел машины, самолеты, ракеты, превосходящие по скорости во много раз самого человека. Краны и экскаваторы поднимают больше человека. Компьютеры складывают и вычитают быстрее. Недостаток знаний привел КТ-1 к неверным выводам и даже к формированию новой религии. Основания его рассуждений, постулаты, посылки ошибочны, поэтому и выводы ложны. Вот ведь какая ирония. Робот рассуждает то как Декарт, то как Кант, то как Платон: «Я мыслю, следовательно, я существую…» (И.); «Я, как мыслящее существо, способен вывести истину из априорных положений» (И.); «С каких пор свидетельства наших органов чувств могут идти в сравнение с ярким светом чистого разума?» Последнее вопросительное предложение – мой перевод. У Азимова: «Since when is the evidence of our senses any match for the clear light of rigid reason?» В переводе Иорданского: «С каких пор свидетельства наших органов чувств могут идти в сравнение с ярким светом строгой логики?» Еще пример неверного перевода. Азимов: «You, being intelligent, but unreasoning, need an explanation of existence supplied to you, and this the Master did». Иорданский: «Вам же, существам, наделенным разумом, но не способным рассуждать, нужно, чтобы кто-то объяснил ваше существование. Это и сделал Господин». Правильно так: «Вам же, смышленым, но неразумным, нужно, чтобы кто-то объяснил ваше существование». Пауэлл, обращаясь к роботу, говорит, что они с Донованом собрали его из частей, сделанных людьми на Земле. Новейший робот КТ-1, присланный на межпланетную станцию упакованным, считает иначе и после размышлений утверждает, что люди по сравнению с ним несовершенны, его создал Господин: «…я – совершенное произведение. Я прямо поглощаю электроэнергию и использую ее почти на сто процентов. Я построен из твердого металла, постоянно в сознании, легко переношу любые внешние условия. Все это факты. Если учесть самоочевидную предпосылку, что ни одно существо не может создать другое существо, превосходящее его, – это разбивает вдребезги вашу нелепую гипотезу» (И.). Предназначение станции – передача энергии на Землю. Все на станции вертится вокруг преобразователя энергии, и робот Кьюти называет преобразователь Господином, которому сначала служили люди, а теперь будут служить роботы как более совершенные существа. Скромный Кьюти поведал открытую истину другим, более простым роботам, и вскоре они начинают твердить: «Нет Господина, кроме Господина, и КТ-Один – пророк его!» Робот не причинил людям вреда, а только отстранил от работы и запер в жилых помещениях. Он чувствует к людям симпатию. Гуманист. В первой редакции «Разума» законы роботехники не упоминались. Азимов впервые сформулировал три закона роботехники в более позднем рассказе «Runaround», напечатанном в 1942 году, но по большому счету роботы следуют этим законам и в «Разуме». КТ-1 не нарушал законы, скорее он защищал людей от возможного гнева Господина. Донован был раздражен, эмоции его захлестывали, он не мог бы хорошо трудиться, а только мешал более приспособленному к такой работе Кьюти. Серьезного бунта роботов с членовредительством быть не могло: Кьюти подчинялся законам и разуму. Он добрый. Люди себя считали Господами, но продвинутому роботу это показалось диким. Худшие, чем он, работники и существа, главные? Смешно. Конечно, загадочно выглядит отсутствие у робота кнопки выключения. У людей должен быть дистанционный пульт управления роботом. И так обязательно будет в будущем. Но Азимов написал и про нечто вроде кнопки: «Можно привозить сюда роботов по одному, оборудовав их автоматическими выключателями, которые срабатывали бы через неделю» (И.). Рассказ Азимова вышел в свет в 1941 году. Лем изучал «Разум» («Reason»), о чем можно узнать в «Фантастике и футурологии», и как мы видим, пародирует и развивает рассказ Азимова в «Собысчасе» 1971 года. Заметное отличие: Собысчаса Трурль просто уносит в чулан и отключает усилитель интеллекта, у робота Кьюти почему-то нет кнопки «Выкл», и он сильнее людей. К тому же создатель Собысчаса конструктор Трурль тоже робот! У Азимова робот действительно превосходит людей в квалификации, работает лучше, точно направляет луч, поэтому думает, что умнее людей и превосходит их во всем. Собысчас Лема – это карикатура на витающего в облаках философа, Собысчас во всем уступает конструктору Трурлю, но с легкостью необыкновенной в мыслях рассуждает о высших силах. Это логично: прочитав по паре книжек в нескольких областях, нахватавшись знаний по верхам, и человек часто считает, что может молниеносно судить обо всем и рождать абсолютную истину. Общее у Азимова и Лема то, что новоиспеченные роботы не верят тем, кто их сделал или собрал. В рассказе Лема «Собысчас» конструктор Трурль задумывает создать счастливых существ, чтобы доказать, что счастье возможно. Для начала он сооружает счастливого индивидуума – Собысчаса. Трурль отвечает Собысчасу (Блаженному): «…я тебя создал и я же устроил так, что ты находишься в полной гармонии с бытием» (sic! Запятая у К. В. Душенко после слова «создал» отсутствует). У Лема в робота явно загружены философские термины и теории, раз он говорит о Высшей Необходимости и Предустановленной Гармонии. Чувствуется влияние Лейбница, Пифагора, Канта, схоластов. Робот Азимова знает гораздо меньше, а книгам из библиотеки станции он не верит, так как они созданы специально для людей. Кьюти сам дошел до идей Декарта. Слова Собысчаса выглядят веселой гиперболизацией речей КТ-1. Собысчас тоже удивлен, что его вроде бы сотворил Трурль, и говорит: «Я – существо, выходящее за твой узенький горизонт, слесаришко несчастный! И если даже в утверждении, будто ты меня создал, есть хоть крупица правды (чему, впрочем, трудно поверить), все равно ты – лишь одно из звеньев Высшей Закономерности, я же – истинная ее цель. Ты – случайная капля дождя, а я - прекрасный цветок, двуцветным своим венцом славящий все живое; ты - гнилая доска забора, отбрасывающая резкую тень, я же – солнечный луч, что велит доске отграничивать тьму от света…» (Д.). У Азимова Кьюти высказывается спокойнее: «Мне представляется маловероятным, что меня сделали вы» (И.). Еще одна идея рассматривается Азимовым в рассказе «Разум» – как возможно появление различных верований и религий. Для объяснения чего-то сложного и непонятного проще всего придумать какого-нибудь бога, Господина, который руководит людьми и роботами и незаметно управляет миром или мирком. У Лема микронародики создают культы Абсолютной Сиротки, Небесного Владыки, но не для объяснения бытия, а для избавления от возрастающего избытка добросердечия. Ангстремики-каскадийцы боготворят Прадаму-Каскадершу и Пречистую Ангелицу. У Станислава Лема доходит до гротеска, до высших ступеней, до предела. Он перебирает самые разные варианты развития событий. Например, Трурль вынужден послать отряд демонтажников против агрессивных фелицейских, Блюстителей Общего и Совершенного Счастья. Разгорается целая битва. У Азимова инженеры даже не обсуждают возможность сборки и перепрограммирования простых роботов для борьбы с КТ-1. Айзек Азимов ставил перед собой более скромную задачу. Лем с помощью Трурля исследует Счастье, Добро и Зло, Благо и другие, связанные с философией вечные темы. Основной вопрос: Как устроить счастье, светлое будущее быстро и сразу? Вспоминается строка Александра Сергеевича Пушкина: «На свете счастья нет, но есть покой и воля». Правда людей ждут еще страдания, радости и удовольствия. Литература Isaac Asimov. Reason. Street & Smith, 1941. Stanislaw Lem. Kobyszcze. Bezsennosc Wydawnictwo Literackie, 1971. Переводы А. Д. Иорданского (И.) и К. В. Душенко 1989, 1993 (Д.).