Борис Русланович Щипков Гомер Глава из книги «Опровержения гениев» Гомер – первый на Земле выдающийся поэт, создатель «Илиады» и «Одиссеи», гениальных эпических поэм. Жил примерно в VIII веке до нашей эры в Древней Греции. На русский язык «Илиаду» блестяще перевел Николай Иванович Гнедич, довольно хорош и перевод «Одиссеи», сделанный Василием Андреевичем Жуковским. Для современного читателя экстравагантно выглядят в поэмах постоянные вмешательства богов в битвы и путешествия, бессмертные боги ведут себя совершенно как люди, ругаются, буянят, прелюбодействуют, сражаются, пытаются обмануть друг друга, покровительствуют своим любимцам. Но чуть-чуть раньше сегодняшнего книгоглотателя на «неправильное» и даже аморальное поведение богов у Гомера обратили внимание сначала философы Ксенофан, Платон, а затем и язвительный, недоброжелательный критик Зоил, чье имя стало нарицательным. Ксенофан из Колофона бичевал Гомера в VI веке до нашей эры, Платон и Зоил порицали поэта в IV веке до нашей эры. Главный герой известного плутовского романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Золотой теленок» командор Остап Бендер называл великими слепыми Гомера, Мильтона и Паниковского: «Еще один великий слепой выискался – Паниковский! Гомер, Мильтон и Паниковский! Теплая компания!». Курьер конторы «Рога и копыта», любитель гусей и нарушитель конвенции Михаил Самуэльевич Паниковский, надев синие очки, изображал из себя слепца, постукивая палочкой по тротуару, натыкаясь на прохожих. Вскоре его легко разоблачил миллионер Корейко. Легко опровергается и миф о слепоте Гомера. Гомер не был слепым, когда сочинял, это совершенно ясно: читая, мы видим ярчайшие описания битв, дальних стран, оружия, животных, людей и богов. Но воображение рисует сказочные картины сидящего перед царями певца-рапсода с романтической черной повязкой на глазах и серебряным жезлом в руке. Горит костер, рапсод рассказывает дивные истории о доблестях, ратных подвигах и славе. Разве мог легендарный поэт быть самым обыкновенным человеком с двумя глазами, руками, ногами и без крыльев? К тому же в «Одиссее» есть слепой аэд, божественный певец и поэт Демодок, играющий на лире и поющий о взятии Трои, о богине Афродите и боге Аресе, о царях Одиссее и Агамемноне: «Муза его при рождении злом и добром одарила: Очи затмила его, даровала за то сладкопенье». А раз Гомер изобразил именно слепого поэта, значит, он и сам тоже был слепой. Очень просто. Вот так и возникают фантасмагорические, ни на чем реальном не основанные мифы. Если рассуждать логически, то ослепнуть Гомер мог разве что только в глубокой старости уже после завершения своих поэм, так как слагал он «Илиаду» и «Одиссею», скорее всего, на протяжении многих лет. Английский поэт и политический деятель Джон Мильтон (1608 – 1674), автор эпической поэмы «Потерянный рай», сиквела «Возвращенный рай» и поэмы-трагедии «Самсон-борец», потерял зрение в 1652 году. Мильтон работал над поэмами с 1658 по 1671 год. Это точно известно, но про Гомера ничего подобного не скажешь. Жутко правдоподобен и второй миф, придуманный неким профессором Вольфом и его последователями в конце XVIII века, утверждающий, что авторами героических поэм являются Гомер и десятки или даже сотни маленьких гомерчиков, которые сочиняли отдельные песни и стихи. Другие гомерчики не только из кусочков собрали и крепко сшили лоскутные одеяла «Илиады» и «Одиссеи», но затем еще и много раз их переделывали. Немецкий филолог Фридрих Август Вольф (1759 – 1824) не собирался специально втирать очки, но получилось, что он все-таки навешал спагетти на уши благодушных читателей. Итальянский философ Джамбаттиста Вико (1668 – 1744) вообще утверждал, что якобы никакого Гомера никогда и не было. «Илиада» и «Одиссея» есть, критики Гомера есть, а самого Гомера нет! Даже колючему ежику понятно, что мириады древних греков, в сотнях и тысячах работ заявлявшие об авторстве именно Гомера, зрячего Гомера, не правы, зато живущие тысячелетия спустя большие профессионалы-исследователи правы, они все знают и все понимают гораздо лучше античных философов, историков и писателей. Аристотель высоко ценил Гомера, считал величайшим поэтом всех времен, знал его поэмы наизусть, цитировал чуть ли не в каждом трактате: «Все это впервые и отлично использовал еще Гомер, ибо из двух его поэм “Илиада” есть простая [эпопея] страстей, а “Одиссея” – сплетенная (ибо она вся из узнаваний) [эпопея] характеров, да и речью и мыслью они выше всех». (Аристотель, «Поэтика», перевод М. Л. Гаспарова). Нигде философ не упоминал о слепоте поэта. Аристотель точно знал, что автор «Илиады» и «Одиссеи» – Гомер, в «Поэтике» у Аристотеля читаем: «Гомер, как и в прочем [пред другими] отличается, так и тут, как видно, посмотрел на дело правильно, по дарованию ли своему или по искусству: сочиняя “Одиссею”, он не взял всего, что с [героем] случилось, – и как он был ранен на Парнасе, и как он притворялся безумным во время сборов на войну, – потому что во всем этом нет никакой необходимости или вероятности, чтобы за одним следовало другое; [нет], он сложил “Одиссею”, равно как и “Илиаду”, вокруг одного действия в том смысле, как мы говорим». Третий подобный миф недавно родил многоумный академик-математик: оказывается, «Илиаду» и «Одиссею» написал в XXI веке Гомер Симпсон из американского мультсериала «Симпсоны»! Добавлю, что некий британский ученый в результате многолетних исследований выяснил: великий комбинатор Остап Бендер – прапрадедушка робота Бендера из мультсериала «Футурама». Скажу и свое скромное, но единственно верное мнение. Реально существовавший Гомер с глазами как у орла, основываясь на преданиях о Троянской войне, сочинил сначала «Илиаду» в возрасте примерно двадцати пяти – тридцати пяти лет, затем лет через пять или десять – «Одиссею». Возможные дальнейшие мелкие изменения стихов или мизерные добавления других поэтов, а также издателей и составителей почти не повлияли на содержание и форму гениальных поэм. К тому же сам Гомер мог в течение жизни возвращаться к поэмам и менять что-то в них, дописывать как «Илиаду», так и «Одиссею». В «Илиаде» восхищает бесстрашие нескольких могучих героев, они бьются с богами на равных, храбрый Диомед сначала ранит в руку богиню любви и красоты Афродиту, а затем поражает грозного бога войны Ареса (Арея), правда, Диомеду помогает богиня мудрости Афина Паллада: Смертных губитель едва усмотрел Диомеда героя, Вдруг этолиян вождя, Перифаса огромного, бросил Там распростертого, где у сраженного душу исторгнул: Быстро и прямо пошел на Тидида, смирителя коней. Только лишь сблизились оба, летящие друг против друга, Бог, устремяся вперед, над конским ярмом и браздами Пикою медной ударил, пылающий душу исторгнуть; Но, рукой ухватив, светлоокая дщерь Эгиоха Пику отбросила вбок, да напрасно она пронесется. И тогда на Арея напал Диомед нестрашимый С медным копьем; и, усилив его, устремила Паллада В пах под живот, где бог опоясывал медную повязь; Там Диомед поразил и, бессмертную плоть растерзавши, Вырвал обратно копье; и взревел Арей меднобронный Страшно, как будто бы девять иль десять воскликнули тысяч Сильных мужей на войне, зачинающих ярую битву. Гомер «Илиада», песнь пятая. Здесь и далее – переводы Н. И. Гнедича. Конечно, если отнести поэмы Гомера к жанру фэнтези, тогда опровергнуть ничего не удастся: в фэнтези возможно все. Но попробуем. Боги, по мнению Гомера, обитали на горе Олимп, но все, кто поднимался на эту гору, самую высокую в Греции, говорят, что не нашли там никаких богов, ни Зевса, ни Аполлона, ни Афины, ни Артемиды, ни Посейдона. Гомер упоминает об амазонках, мифическом племени воинственных женщин-наездниц. Вот что написано в «Илиаде» о неком герое Беллерофонте: «В подвиге третьем разбил амазонок он мужеобразных». Интересно, что Беллерофонт победил народ солимов, затем еще и древнегреческого «Змея Горыныча» – жуткую Химеру: Лютую, коей порода была от богов, не от смертных: Лев головою, задом дракон и коза серединой, Страшно дыхала она пожирающим пламенем бурным. Грозную он поразил, чудесами богов ободренный. Никаких серьезных доказательств существования амазонок нет, хотя о них писали также историки Геродот, Страбон, Плутарх, драматурги Эсхил, Еврипид и врач Гиппократ. Химеру тоже никто не видел, но многие художники и скульпторы рисовали и лепили чудище с легкостью неимоверной. Далее про амазонок читайте в главе о Геродоте. Теперь таинственная история о зимородках и чайках. В песне девятой «Илиады» читаем: С оного времени в доме отец и почтенная матерь Дочь Алкионою прозвали, в память того, что и матерь, Горькую долю неся Алкионы многопечальной, Плакала целые дни, как ее стреловержец похитил. Алкиона или алкион – по-гречески зимородок. Скорее всего, Гомер, как и другие древние греки, ошибочно думал, что если самец-зимородок погибает, то самочка не только страдает, но и ничего не ест, стонет (многопечальная Алкиона плачет) и умирает с горя. Все знают подобную легенду, русскую или славянскую, о лебединой верности: потеряв подругу, лебедь падает камнем на землю, не желая жить без любимой. Зададимся вопросом. Алкиону назвали в честь зимородка, или зимородка в честь Алкионы? Ответ прост: конечно, Алкиону в честь зимородка. Фамилии, имена часто происходят от названий животных, например, фамилия Волков – от волка, Соколов – от сокола. Поэтому, аналогично, имя Алкиона происходит от названия птицы – зимородка, алкиона. Англичане заимствовали это слово из греческого через латинский язык, добавив одну букву, на английском зимородок – halcyon, хотя они используют и более точное написание – alcyon, как на латыни. Интересно, что у англичан есть и свое родное слово для зимородка – kingfisher, королевский рыбак. В русском языке от фразы «алкион есть птица морская» из-за ошибки переписчика, который вместо «алкион есть» вывел странное слово «алконост», в конце XIII или начале XIV века появилась полуптица-полуженщина Алконост – сказочная райская птица с ликом девы и сладким голосом. В примечаниях С. Ошерова к «Илиаде» написано неверно: «Алкиона – чайка. Греки верили, что в случае гибели самца самка чайки не ест, не пьет и все время жалобно стонет, пока не умрет». Вспоминается «Песня о Буревестнике» Максима Горького: «Чайки стонут перед бурей, – стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей. И гагары тоже стонут, – им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает». У Ивана Бунина есть стихотворение «Гальциона», созданное в 1908 году, там тоже говорится о чайках: Когда в волне мелькнул он мертвым ликом, К нему на сердце кинулась она – И высоко, с двойным звенящим криком, Двух белых чаек вынесла волна. Хотя чайка, как и зимородок, ловит рыбу, ныряя в воду, спутать их невозможно: чайка во много раз больше зимородка, зимородок лишь чуть крупнее воробья. Обыкновенный зимородок Alcedo atthis, встречающийся в Европе, Сибири, Африке, Индонезии и Новой Зеландии, – красочная птичка, чудо природы: огненно-рыжее брюшко, блестящий сине-зеленый верх изредка с крапинками на голове и крыльях, белые полоски недалеко от глаз и под клювом. Летает быстро, изумрудно-лазурная спинка переливается под лучами солнца, схватит рыбку – и снова на ветвь нависающего над водой дерева. Иногда, перед взлетом, зимородок издает одиночный писк. Крики чайки слегка похожи на стоны, но пение или быстрое чириканье, щебетанье, стрекотанье зимородка только при очень сильной фантазии (или употреблении горячительных напитков в больших дозах) можно ассоциировать с плачем, скорбными стенаниями. Фраза Гомера – «горькую долю неся Алкионы многопечальной» – наталкивает нас на легенду о супругах Кеике и Алкионе. Они так сильно любили друг друга, что Алкиона называла мужа Зевсом, а Кеик жену – Герой. Это не понравилось олимпийским богам Зевсу и Гере. Когда Кеик плыл в Кларос, чтобы узнать пророчества оракула в святилище Аполлона, поднялась грозная буря, Зевс ударил в судно молниями, вихри развалили корабль вдребезги, Кеик держался за обломок, но огромная волна накрыла его с головой, и он утонул, шепча в последние секунды жизни имя любимой Алкионы. Алкиона, узнав о гибели мужа, побежала, рыдая, к берегу, и бросилась в бурное море. Тогда боги, сжалившись, превратили Алкиону и Кеика в зимородков, и они стали жить вместе как птицы, в любви выращивая птенцов. Эол – отец Алкионы – царь Эолийского острова. Зевс даровал Эолу право властвовать над ветрами. Согласно легенде, когда зимородки Кеик и Алкиона строят плавающее на поверхности моря гнездо и Алкиона насиживает яйца, Эол не позволяет ветрам дуть семь дней до зимнего солнцестояния и семь дней после. Обычно в эти «Алкионовы дни» в Средиземном море сохраняется тихая погода, не штормит. Русское название птички, вполне возможно, происходит от этого греческого мифа, рассказывающего о появлении птенцов зимой, в конце декабря. Выводит, «рождает» птенчиков зимой, значит, дадим птице имя – зимородок. В литературе встречаются и совершенно глупые варианты превращений Кеика. Кроме зимородка или чайки, в книгах он преобразуется в самца гагарки или олуши. Если Алкиона – самка зимородка, а Кеик – самец гагарки, то какие же у них появляются птенцы? Про зимородка или Алкиону писали многие античные авторы: Аристотель, Вергилий, Плутарх, Плиний Старший. В главе о Плинии Старшем разбираются оставшиеся вопросы, связанные с Алкионой и зимородком. У Гомера было прекрасное зрение, он любил смотреть на бездонное ночное небо, увлекался астрономическими наблюдениями. В стихах Гомер сравнивал героя, хаотически перемещающегося на поле брани, со звездой, то сияющей, то прячущейся за тучами. В песне одиннадцатой «Илиады» читаем: Словно звезда вредоносная, то из-за туч появляясь, Временем блещет, временем кроется в черные тучи, – Так Приамид, воеводствуя, то меж передних являлся, То между задних, к сражению строя; под пламенной медью Весь он светился, как молния грома метателя Зевса. Почему-то Сириус назван «звездой вредоносной». В песне двадцать второй «Илиады» наш поэт снова ничтоже сумняшеся обвиняет Сириус в том, что тот приносит болезни: Первый старец Приам со стены Ахиллеса увидел, Полем летящего, словно звезда, окруженного блеском; Словно звезда, что под осень с лучами огнистыми всходит И, между звезд неисчетных горящая в сумраках ночи (Псом Ориона ее нарицают сыны человеков), Всех светозарнее блещет, но знаменьем грозным бывает; Злые она огневицы наносит смертным несчастным, – Так у героя бегущего медь вкруг персей блистала. Не только в древности, а прошло около трех тысяч лет, но и буквально пару веков назад, почти все люди на земном шаре считали, что некоторые прегнусные небесные тела, звезды, кометы, планеты приносят бедствия, неурожаи, болезни, войны. Опасности особенно грозили императорам, королям и прочим важным надутым особам. Появление звезды иногда совпадало с распространением какой-нибудь болезни, например, малярии. Плохое легко запоминается, и люди делали вывод, что виновата пришедшая перед болезнью «звезда вредоносная». Сначала звезда – затем болезнь. Такое рассуждение – это известная логическая ошибка: После этого – значит вследствие этого, – Post hoc, ergo propter hoc. Так возникают суеверия. На самом деле Сириус не имеет никакого отношения к лихорадке, жару и болезням. Sirius, Сириус, альфа Большого Пса – ярчайшая звезда на ночном небе, одна из самых близких к Солнечной системе звезд, расстояние – 8,6 световых лет. Только планеты Венера, Юпитер и Марс часто видны лучше, причем блеск ослепительной красотки Венеры всегда сильней. Сириус – двойная звезда, тусклый Сириус B можно наблюдать в телескоп. Поразительно, что и сейчас пропагандируются смехотворные гипотезы о влиянии космических тел на распространение заболеваний. Совсем недавно в семидесятых годах двадцатого века космолог и астроном сэр Фред Хойл, автор научно-фантастических романов, и астрофизик Чандра Викрамасингхе высказали бредовую идею, что болезни регулярно заносятся на Землю… из космоса с помощью комет. Вирусы гриппа и оспы, бактерии чумы и холеры как космонавты в космических кораблях сидят в хвостатых кометах. Кометы, пролетая по Солнечной системе, извергают пыль вместе с бактериями и вирусами, и эта пыль впоследствии попадает в атмосферу Земли. И вот – эпидемия! Кошмар! Понятно, что никаких доказательств у британских ученых не было и нет. Возражений множество. В космосе не обнаружены ни бактерии, ни вирусы, с Земли попасть в кометы они не могут. Откуда тогда они, земные зловредные микробы, возьмутся в кометах? Представим гипотетически, что бактерии и вирусы невероятным образом из мест весьма отдаленных залезли внутрь комет. Что дальше? Все равно затем они не смогут сохраниться в целости и сохранности при выпадении с пылью из-за низких и высоких температур, вакуума, космического излучения. Абсолютно уничтожается гипотеза Хойла и Викрамасингхе с биологических позиций. Бактерии и вирусы постоянно эволюционируют в телах животных, происходят мутации, все время появляются новые штаммы. В кометах нет ни мышей, ни куриц, ни людей, поэтому там изменяться микробы и вирусы не могут. Значит, какой-нибудь «птичий грипп» и другие заболевания возникают на Земле, а не заносятся из космоса.